Александр Лукашенко подписал закон «Об изменении кодексов по вопросам административной ответственности», который вводит наказание за распространение информации о «нетрадиционных» отношениях и образе жизни.

Тенденция к эмиграции из Беларуси представителей квир сообщества не снижается уже который год. Причин тому становится всё больше: от отсутствия законодательной базы для защиты ЛГБТК+ персон, маргинализация квир персон в обществе (иметь совместное имущество, иметь возможность посещения партнёра/ки в больнице и т.д.),  до базовой гомофобии. Ко всему к этому добавляется ответственность за так называемую “пропаганду нетрадиционных отношений”. Кого-то это мотивирует на эмиграцию. Другие строят свои жизни в новых белорусских реалиях. 

У тех, у кого возможности эмигрировать нет, ситуация внутри страны может фрустрировать и заставлять ещё больше замыкаться в себе. Нам бы не хотелось, чтобы представители квир сообщества, которые в данный момент живут в Беларуси, чувствовали себя одинокими и не услышанными. Мы хотим, чтобы голос изнутри страны звучал, пусть тихо, слышно не каждому, но звучал, показывая тем самым, что вы есть и ваш голос так же важен, как голос любого беларуса. 

Belarus.Doberman.media спросил у ЛГБТК+ беларусов, которые остались на родине, о том, что они чувствуют и как они могут охарактеризовать свою жизнь, что изменилось и как это влияет на квир сообщество внутри страны? 

Отметим, что некоторые парни указали свои настоящие имена, но в целях безопасности по решению редакции Belarus.Doberman.media имена в историях изменены или вовсе не называются. 

Врач , 28 лет (недалеко от Минска)

“Люди думают, что если они назовут меня геем, то меня это как-то должно задеть?!”

“Недавно я отметил свои 28 лет. Живу я в маленьком городе около Минска. Я врач. Работаю практически всё время. Частично я творческий человек: 18 лет занимался танцами. 

Я бы не сказал, что именно в квир-жизни что-то поменялось. Поменялась вся жизнь. Жить(выживать) в этой стране стало очень тяжело. Я очень люблю свою профессию, поэтому взять и уехать без подготовки куда-то для меня сложно. Изменилось и то, что люди стали более закрыты. Власть пытается засунуть свой нос везде. Слава богу, лично для меня, пока это не особо ощутимо. 

Не знаю, связано ли это с изменением моего возраста или с усилением политической напряженности в стране, но я стал чувствовать себя более ненужным, что ли.

Я думаю, что большинство умных, талантливых и современных людей чувствуют себя всё более ненужными…

В целом, я бы не сказал, что я был каким-то ярким представителем квир-культуры когда-либо. Я больше домашний человек. Я достаточно рано принял себя. И вся моя семья. Поэтому я как-то не выделял эту часть себя во что-то стороннее от моей повседневной жизни.

Сейчас я не знакомлюсь в принципе, если брать романтические или сексуальные отношения. Иногда кто-то попадается в Instagram. Приложениями для знакомств я не пользуюсь давно. У меня до 2023 года был Hornet, но я использовал его редко. После ситуации со знакомым в Гродно, когда с ним познакомился сотрудник милиции и после свидания посадил “на сутки” за решётку, я его удалил.

Именно как представитель квир сообщества, я не чувствую усугубления или какого-то давления. Больше это ощущаю как свободный человек, у которого другие взгляды на политическую жизнь в стране. 

Есть люди, которые свои догадки о моей сексуальной ориентации, при ссоре, например, пытаются использовать как какой-то оскорбительный “аргумент”. Никогда не понимал этого. Я гей, достаточно открытый гей. Люди думают, что если они назовут меня геем, то меня это как-то должно задеть?! 

Все самые близкие люди в моей жизни знают обо мне. Это мама, обе бабушки, 2 сестры, тётя, отец. Все мои близкие друзья знают, что я гей – это моя принципиальная позиция. Я открываюсь людям, с которыми хорошо общаюсь, на максимально раннем сроке. Если их что-то не устраивает, то самое время “пойти нахуй”, пока отсутствие общения с этим человеком не стало для меня чем-то важным.”

Саша, 29 лет (г.Минск)

“Лет 5 назад в Минске было больше парней и было проще с кем-то познакомится”

“Я Саша, мне 29 лет, я живу в Минске почти пол жизни. Вырос я в очень маленьком городе, где не принято быть геем и даже говорить об этом. Поэтому мне было тяжело принять себя до определенного возраста. Я ждал момента, когда оттуда можно будет уехать. 

С переездом и потом с каждым годом мне становилось легче, комфортней и свободней, я знакомился с новыми людьми, благодаря чему, понял что быть геем это нормально. Повлияли еще и люди, с которыми я общался и дружил, а также коллеги. За столько лет в Минске, я ни разу не сталкивался с буллингом и гомофобией. Хотя, возможно, мне просто повезло с людьми. 

Конечно, после событий 2020-го года, ситуация обострилась и поэтому много парней двинулись туда, где свободней и безопасней. 

В нынешней ситуации я бы не сказал, что чувствую себя ущемлённым. В моей жизни ничего не поменялось. Разве что уехали много знакомых и друзей. 

Знакомиться я стал реже. Возможно, это связано с эмиграцией. Да и я как-то проще стал относиться к знакомствам. Уже не гонюсь за свиданиями и вечеринками. Хочется домашнего спокойствия и стабильности. 

Давления я не чувствую. Нигде. На работе всегда все знали и сейчас знают.Так сложилось, что гетеро парни спокойно и уважительно относятся к этому. И это редко тема для обсуждения. Я разносторонняя личность, у меня есть интеллект, я могу поддержать любой разговор. Ну а если им интересно, они спрашивают, я даже могу рассказать что-то и откровенное. Иногда они в шоке от услышанного. 

Каминг-аут я сделал некоторым близким друзьям, когда был еще подростком.  Родители не знают. Они живут далеко. Мы не так близки, но в хороших отношениях. Мне так проще.”

Официант, 25 лет (г.Минск)

“Город постепенно оживает, но всем понятно, что некоторые ситуации откинули его на лет 10 назад”

“Мне 25 лет , мой родной город – Минск, я работаю официантом. 

А вот Минск изменился после 2020-го года. Сильно. Много кто уехал, многие места закрылись. Город как будто умер. Те, кто остался, глубоко ностальгировали по прежним временам, а потом смирились с этим. Я люблю Минск, сам город, его улицы, это мой родной город. Может быть, эта любовь и помогла пережить его не лучшее время, не знаю. На данный момент становится чуть лучше, как будто солнце ярче и воздуха больше. Город постепенно оживает, но всем понятно, что некоторые ситуации откинули его на лет 10 назад. 

Как представителя квир сообщества моя жизнь не изменилась. Я не хожу и не кричу кто я есть; то, какой я – моё личное дело. 

Да, ты не можешь ходить на каблуках по городу и ярко красить лицо, если тебе это захочется. Но ты просто можешь жить и знакомиться с людьми. Мне достаточно этого. Знакомлюсь в приложении Hornet и Grindr, но там сейчас всё печально: на 70-80% интересных парней стало меньше. 

Про себя я рассказал матери в 18 лет, она сказала, что все понимала, просто ждала от меня личного признания. Она мне и мама и близкий друг, мне с ней повезло. 

На работе все знают, с этим всё очень спокойно и ровно, мои коллеги люди не узколобые. Я работаю официантом в премиальном сегменте, гости моего ресторана тоже знают про меня. 

Думаю, есть разница: где ты и кто рядом с тобой. Если ты признаешься, что ты гей на Курасовщине, тебе, скорее всего, кто-то набьёт ебало. Но моё окружение это те люди, которых я выбрал сам, так что проблем с этим у меня нет.”

От автора
Готовя этот материал, вспоминал беларускую колонну на варшавском прайде: не ожидал увидеть такое количества эмигрировавших квир беларусов на прайде. Удивило, что среди квир сообщества было много гетеро нормативных людей, с семьями и детьми, которые пришли, чтобы поддержать беларусское квир с