Мы недавно все слышали о случае Роберта Джона “RJ” Мэя — экс-депутата из Южной Каролины, который годами бил в барабан анти-ЛГБТ риторики “ради защиты детей”, а сам распространял материалы сексуального насилия над детьми и получил в итоге 17,5 лет тюрьмы. Это не случайность, а паттерн. Почему мир так устроен, что те, кто сами виновны в ужасных вещах, часто становятся самыми громкими “защитниками морали”? Давайте разберёмся — с психологией, политикой и примерами. И да, коснёмся СНГ: стоит ли проверить деятельность таких, как Милонов, Мизулина или тех, кто продвигает “антипропаганду”?
Психология: Реакционное формирование и проекция
В психологии это называется reaction formation (по Фрейду) — когда человек отрицает свои тёмные импульсы, переворачивая их в противоположное. То есть, если внутри кипят запрещённые желания или вина, они маскируются под агрессивную “борьбу” с тем же самым. Анти-ЛГБТ крикуны часто проецируют свои проблемы на нас: “Это не я педофил — это геи/транс/дрэг угрожают детям!”
Это даёт им ощущение контроля и морального превосходства. Исследования показывают, что такие люди могут иметь internalized homophobia или травмы, но вместо терапии выбирают scapegoating — обвинять других, чтобы отвлечь от себя. А когда правда выходит — бум, скандал. Это не про всех консерваторов, но паттерн заметен: громче всех орут те, у кого рыльце в пушку.
Политика: Отвлечение внимания и власть
В политике это инструмент. Анти-ЛГБТ риторика — дешёвый способ мобилизовать базу: “Смотрите, враг там — в радуге, а не в коррупции или бедности!”
В США такие, как Мэй, входили в ультраконсервативные группы вроде Freedom Caucus, где “защита детей” — код для атак на транс-спорт, affirming care и дрэг. Но что за кулисами? Скандалы:
Stacie-Marie Laughton, первая транс-депутат в Нью-Гэмпшире (Демократ), осуждена за участие в создании CSAM с детьми из детсада.
Kendall Stephens, ЛГБТ-активист из Филадельфии, обвинён в изнасиловании двух детей.
Jared Woodfill, анти-геевский активист из Техаса, знал о обвинениях в сексуальном насилии над детьми со стороны своего коллеги, но молчал.
И список длинный: от республиканцев вроде Ed Schrock (обвинён в гей-сексе, несмотря на анти-геевскую позицию) до других.
Это не про партию — лицемерие везде. Но в странах с сильной анти-ЛГБТ агендой (США, Россия, Венгрия) это маскирует реальные проблемы: настоящие педофилы часто прячутся в “моральных” кругах, а ЛГБТК+ демонизируют как “грумеров”.
А что с СНГ? Стоит ли проверять министров, депутатов и пропагандистов, которые подвергают наше сообщество в опасность?
В странах СНГ (Россия, Казахстан, Беларусь, Кыргызстан ) анти-ЛГБТ законы часто подаются как “защита детей от пропаганды”, но на деле они создают атмосферу страха, преследований и насилия. Это подвергает queer-людей реальной опасности: от штрафов и арестов до вынужденной эмиграции, потери работы и даже физического вреда. Паттерн hypocrisy здесь похож на глобальный — риторика “за детей” отвлекает от коррупции, авторитарных практик и реальных проблем с защитой несовершеннолетних (например, домашнее насилие или эксплуатация). Но стоит ли проверять этих деятелей? Абсолютно, но только легально и этично, чтобы избежать репрессий и спекуляций.
Возьмём примеры:
Виталий Милонов (депутат Госдумы РФ, “Единая Россия”): Автор петербургского закона о “пропаганде гомосексуализма” 2012 года, который стал основой для федерального. Он сравнивал ЛГБТК+ с зоофилией и педофилией, требовал запретов на гей-браки и радужные флаги, обвиняя нас в “оскорблении семей”. Скандалы? Антисемитские заявления (2014), поддержка экстремистских лозунгов (“Православие или смерть”), которые признали экстремизмом, но он ушёл от штрафа благодаря иммунитету. Однако его риторика усиливает стигму, которая бьёт по queer-молодёжи.
Елена Мизулина (экс-сенатор РФ, автор многих анти-ЛГБТ инициатив): Продвигала “антипропаганду” и декриминализацию домашнего насилия (2017), что иронично, учитывая фокус на “защите детей”. Её законы привели к преследованиям, включая штрафы подросткам за посты в соцсетях (как Максим Неверов, 16-летний активист, оштрафованный за фото). Hypocrisy? Она позиционирует себя как “защитницу традиций”, но её политика ослабляет реальную защиту от насилия в семьях. К тому же, ходят слухи о её сыне Николае Мизулине: якобы он гей и даже “женился на мужчине” в США (слухи циркулируют с 2013–2015 годов, повторяемые в СМИ и блогах). Николай живёт в Бельгии, работает партнёром в юридической фирме Mayer Brown, которая активно поддерживает ЛГБТ-сообщество и считается “лучшим местом для ЛГБТ-юристов”. Сам Николай отказывается комментировать политику матери. Если слухи верны, это классика hypocrisy: борец против ЛГБТ, чей сын (якобы) часть сообщества, живёт в стране с однополыми браками. Но слухи — это слухи, они не доказаны, и могут быть частью кампании дискредитации; однако они подчёркивают контраст между публичной риторикой и личной жизнью.
Пропагандисты вроде Ольги Скабеевой или Владимира Соловьёва (телеведущие на госТВ РФ): Они регулярно демонизируют ЛГБТК+ как “западную угрозу детям”, сея ненависть. Скабеева обвиняла queer-сообщество в “разврате молодёжи”, а Соловьёв — в “подрыве демографии”. Их риторика подпитывает насилие: после таких шоу растут атаки на queer-людей.
О сыне Соловьёва Данииле: слухи о том, что он гей, ходят с 2023 года — якобы он посещал гей-клубы в Лондоне, работал моделью и избегал мобилизации. Сам Соловьёв отрицает, что сын моделирует в Лондоне, и говорит, что он в Москве, учится в “хорошем вузе”. Если слухи о гей-ориентации верны, это hypocrisy: пропагандист, сеющий гомофобию, чей сын (якобы) ЛГБТ и живёт на “гнилом Западе”.
